Информационный портал о здоровье и красоте

«Лихорадка Эбола в Африке древняя»

Иван Ефимович Матусов,  кандидат медицинских наук, доцент, профессор Российской Академии Естествознания, «Заслуженный работник Омской государственной медицинской академии»,  семь лет обучал преподавателей медицинского института в Новой Гвинее методике подготовки врачей.

-  В Африку я попал в середине семидесятых. Тогда в Омске начали открывать Нефтезавод. Цехами – наберут людей, а через полгода все 500 человек оказываются больны малокровие. Особенно  женщин, у них  быстрее и физическое, и психическое состояние меняется. Нам, медикам, дали задание доказать, что эти сотрудники и до прихода на работу уже были пьющими, курящими. Но мы-то работали честно, я разбирался с кровью,  набрал 5 тысяч мазков, загубил 300 крыс. Собирался писать докторскую. Но министерство  здравоохранения СССР потребовало от нашего ректора выделить человека, который может организовать учебный процесс в вузе с нуля. Оказывается, в Гвинейской демократической республике Советский Союз построил университет. Здание прекрасное, оборудование тоже, некоторые факультеты уже работают – педагогический, технический, а с медицинским не получалось – врачей в стране вообще было мало, тем более они – практикующие, методики преподавания не знали.

- Не страшно было в чужую неизвестную страну отправляться?

- Страшно. В Африке тогда была 100-процентная глистная инвазия, у некоторых по три вида, малярия сплошная с тяжелейшими последствиями. Детская смертность – 70 процентов. Тем не менее отправились всей семьей – с женой и 7 летним сыном. Командировка предполагалась на 2 года, растянулась дольше, за семь лет выпустил 100 студентов.

- Чем вас Африка поразила?  

- Грязью. Мы жили в центре Конакри,  столицы Новой Гвинеи. Это цивилизованный  район,  а окраины – это лачуги, хибары и полная антисанитария. У них  не принято строить туалеты, просто вышел из дома, сделал свои дела. А сезона всего два – сухой, когда ветер разносит все это по округе, и сырой, когда дождь стоит стеной, в полчаса заливая землю. Местные не сеют, не пашут. Сидит отец семейства на циновке под пальмой, кинул камушек вверх, сбил банан, пообедал. В это же время он другой рукой вытягивает у себя из ноги глиста, накручивая его на тонкую палочку. Рядом – семейство: куча полуодетых детей, занятых примерно тем же.

- Теперь, наверное, изменилось многое…

- Не думаю, пройдет еще сто лет, прежде, чем что-то изменится. Нужна большая санитарная работа, профилактика, много врачей. Ведь, собственно, медицине они начали реально учиться в семидесятых годах, и то благодаря Советскому Союзу. Я внедрял  советскую систему образования. Но очень многие, закончив  университет, уезжали в другие страны, почище, поблагоустроеннее. Я предложил набирать ребят из провинции – там врачи нужны были больше всего. Но как сейчас там устроена система медицинского образования, не знаю. Сомневаюсь, что она основана на логике, а не на деньгах – все в мире изменилось. Но на лечебном факультете – основном медицинском, деканом которого я был -  остался написанный мною  на  французском языке учебник для гвинейских медиков,  25 статей, посвященным  методологическим вопросам учебного процесса.  

- Почему лихорадка Эбола для африканцев стала неожиданностью?

- Именно потому, что с нею не пытались бороться. Лихорадка Эбола в Африке древняя, была у них всегда. Налетит эпидемия, погибнет куча народа, и снова все утихнет. Смертность высокая, но и рождаемость тоже, так что Новая Гвинея не особенно боялась, что вымрет. Страдали от этого недуга только в Африке , поэтому другие страны были тоже спокойны. Тревогу забили как раз, когда стали медиков готовить – кроме русских, в Конакри было много иностранных врачей, изучающих экзотические болезни. В 1976 году в деревнях вдоль берега реки Эбола вспыхнула очередная эпидемия,  ею заинтересовались англичане. Они определили вирус. Но она в Африке была и после, просто не задевала другие страны, приезжих, живущих в цивилизованных районах. А болезнь страшная. Ее суть в том, что человек живет, а некоторые органы у него уже умерли и разлагаются, отравляя весь организм.

- Сейчас вирусом занялись ученые, и российские, и американские, даже местные, африканские. Есть надежда?

- Надежда есть всегда.  Очень  трудно, конечно, сделать вакцину – вирус стремительно  мутирует. Но то, что лихорадкой Эбола занялись – уже хорошо. Хотя, думаю, победить ее удастся не скоро. В Африке пока даже малярию победить не могут. Или тоже не пытаются. Это же очень большая работа всего государства, всех министерств – и просвещения, и здравоохранения, и сельского хозяйства  в том числе. У нас в России для борьбы с малярией  осушали болота.  В Африке пока до этого не дошли. И профилактика, профилактика, профилактика! Надо людей научить мыть руки перед едой, строить туалеты. А воспитание – процесс длительный.

 

Наталья Яковлева, фото автора

00:00
221
  • ВКонтакте